Страстная. День шестой. Погребение..

ПОГРЕБЕНИЕ

(Мф.27:57-66;  Мк.15:42-47;  Лк.23:50-56;  Ин.19:31-42).

«В тот час запечатали и погребли великий и славный мир, который мы зовем древностью. Пришел конец великому делу – человеческой истории, той истории, которая была только человеческой».

Гилберт Честертон

Да не покажется тебе странным, что когда я, перечитывая Евангелие, дохожу до этого события, то всегда испытываю нечто вроде облегчения – наконец-то Иисус отмучился…

Умер, на практике показав, что означают Его слова: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин.15:13).

Хуже – уже не будет.

Его земные, человеческие страдания и заботы – завершены.

Что ж, теперь тела казненных предстоит похоронить?

Но воинам такого приказания не отдавалось – а в части касающейся приказ перебить у них голени и снять их выполнен полностью.

Толпа же зевак – давно разошлась. Да и кому из «правоверных иудеев» захочется осквернять себя на Пасху прикосновением к мертвому телу?

Что же до учеников – то, как пишут в подобных случаях, «смотри выше».

И видя все происходящее, находится всего один человек, решающийся на снять тело с креста и похоронить Его: «Тогда некто, именем Иосиф»…

Кто же он, этот единственный?

Он – не случайный прохожий, и даже – не просто рядовой иудей, но  «знаменитый член совета, человек добрый и правдивый, не участвовавший в совете и в деле их; из Аримафеи, города Иудейского, ожидавший также Царствия Божия, ученик Иисуса, но тайный из страха от Иудеев»!

Именно он «осмелился войти к Пилату, и просил тела Иисусова».

Да, совсем неслучайно написал евангелист это осмелился!

В отличие от учеников, ему-то есть чего бояться. И Иосиф прекрасно понимает, чем и насколько рискует - и рискует как минимум трижды!

Во-первых, он рискует попасть под «горячую руку»  Пилата, и без того раздраженного всем происходящим сверх всякой меры.

Во-вторых, с этого момента его тайное ученичество станет для всех очевидным! Вполне очевидно, какие последствия могут ожидать его, когда это станет известным. Тем более, что  он не просто рядовой фарисей или саддукей – но член совета, синедриона![1]

И наконец, прикосновение к мертвому телу грозит ему неучастием в пасхальных мероприятиях.

А чем бы рисковали – пойди они к Пилату с просьбой отдать им для погребения тело Спасителя – ученики?

Разве что тем, что их стражники прокуратора вытолкали бы в шею… Впрочем, с чего бы Пилату их вообще было удостаивать их приема?

Быть может, так они сами и думали.

Или - предпочитали думать.

Страстная. День пятый. Тайная Вечеря.

ТАЙНАЯ ВЕЧЕРЯ

«Каждый может быть великим,

потому что каждый может быть слугой»

Мартин Лютер Кинг.

Вот и наступил четырнадцатый день месяца Нисан.

Пятый день Страстной недели.

Четверг.

День  Тайной Вечери…

«Настал же день опресноков, в который надлежало заколать пасхального агнца,  и послал Иисус Петра и Иоанна, сказав: пойдите, приготовьте нам есть Пасху».

Наверное, ни у кого из учеников нет в Иерусалиме постоянного жилья (неслучайно ведь они ходили ночевать в Вифанию или в Гефсиманский сад). Но в обязанность жителей Иерусалима входило бесплатное предоставление жилья паломникам, прибывающим на празднование Пасхи, и «Они же сказали Ему: где велишь нам приготовить? Он сказал им: вот, при входе вашем в город, встретится с вами человек, несущий кувшин воды; последуйте за ним в дом, в который войдет он, и скажите хозяину дома: Учитель говорит тебе: где комната, в которой бы Мне есть пасху с учениками Моими?  И он покажет вам горницу большую устланную; там приготовьте».

Ученикам было нетрудно найти этого человека даже среди множества людей – мужчина, несущий кувшин с водой, был очень заметным (ведь это было чисто женской обязанностью). И поэтому увидеть на улице мужчину, несущего кувшин воды, было настолько же необычно, как если бы нам с тобой встретить в троллейбусе депутата Госдумы. Или – члена Совета Федерации в очереди у кабинета терапевта в районной поликлинике.

Быть может, их удивило это – но куда больше удивит то, когда они увидят, как будет использована эта вода Иисусом!

 «Они пошли, и нашли, как сказал им, и приготовили пасху». Конечно же, ученикам хорошо известен весь расписанный до мельчайших подробностей порядок пасхальной трапезы.

Накрыт стол, приготовлено все то, что по многолетней традиции должно быть на нём.

И самое, быть может, главное – до мельчайшей крошки выметено из дома все, что может содержать хотя бы малейшие следы старой закваски! (Неслучайно  нас в России этот день называется Чистым четвергом).

Но сколько же её осталось в душах учеников…

И теперь сюда, в эту горницу, вместе с остальными апостолами приходит Спаситель, Который  «Перед праздником Пасхи Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу, явил делом, что, возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их».

Их, которые не знают еще, что означает, какой до жути буквальный смысл несёт в себе это - до конца…

Страстная. День пятый. Последняя беседа в Сионской горнице.

ПОСЛЕДНЯЯ БЕСЕДА В СИОНСКОЙ ГОРНИЦЕ

«Не властны мы в самих себе,

И в молодые наши лета

Даём поспешные обеты –

Смешные, может быть, всевидящей судьбе».

Евгений Баратынский

Иисус остается с одиннадцатью.

И теперь уже только к ним, оставшимся, обращены слова Спасителя: «Дети! недолго уже быть Мне с вами. Будете искать Меня, и, как сказал Я Иудеям, что, куда Я иду, вы не можете придти, так и вам говорю теперь».

Почему – теперь?

Есть у меня, правда, своя версия (да не поднимут меня на смех профессиональные переводчики и   богословы, у которых я заранее прошу извинения):  может быть, в переводе греческого текста – не там поставлена точка? Ведь в греческом тексте знаки препинания отсутствовали – по определению.

Что, если это теперь – начинает новое предложение?

И именно здесь, в этой горнице, и именно во время Вечери звучат Его принципиально важные слова: «Теперь заповедь новую даю вам…».

Новую?

Наверное, ученики ожидают чего-то чрезвычайного, выходящего за пределы даже того столь необычного, что прозвучало в заповедях блаженства – ведь они вроде бы уже понимают, что Учитель вот-вот оставит их!

И в тишине Сионской горнице звучит эта – последняя и действительно важнейшая – заповедь: «да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга».

И это говорит Тот, кто заповедовал любить даже врагов! А теперь Он, зная и учеников, и каждого человека, включая будущих христиан, и нас с тобой, говорит о любви хотя бы – друг к другу…

Что ж, действительно – новая заповедь.

Я бы даже сказал – вечно новая, потому что последующая история не только человечества – но и христианства наглядно и неоднократно покажут, как далеко видел Христос.

И тем более это важно – продолжает Иисус - в силу того, что  «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою».

Между собою…

О том, что они (и только ли они?) являются Его учениками и последователи, люди будут узнавать не по их словам и научениям - какими бы совершенными с точки зрения богословия они ни были, не по их рассказам и свидетельствам.

И даже их отношение к другим людям не будет достаточным для этого - подлинным свидетельством верности Иисусу  сможет стать их любовь именно друг к другу, между собою.

Любовь христианина – к другому христианину, пусть даже инославному.

Но как часто в будущем принадлежащий конкретной конфессии,  даже называя инославного братом,  будет считать его - Каином…

Страстная. День пятый. Дорога в Гефсиманский сад.

ДОРОГА В ГЕФСИМАНСКИЙ САД

 (Ин.16:1-33).

«Мерцаньем звезд далеких безразлично
Был поворот дороги озарен.
Дорога шла вокруг горы Масличной,
Внизу под нею протекал Кедрон».

Борис Пастернак

Прозвучали последние сказанные в Сионской горнице слова Иисуса - «чтобы мир знал, что Я люблю Отца и, как заповедал Мне Отец, так и творю: встаньте, пойдем отсюда…».

И ученики вместе со Спасителем выходят в ночь. Но вряд ли они знают, куда в итоге лежит Его путь – даже если и думают, что идут в Гефсиманский сад.

Что ж, сейчас Иисус действительно идет в него.

В последний раз Спаситель идет туда, где Он так любил проводить краткие часы отдохновения. И как знать – не потому ли, что этот сад напоминал Ему об Эдеме?

О том, первозданном Рае, где Бог общался с человеком еще до его грехопадения…

И вот сейчас Сын Человеческий – снова направляется в сад.

И снова, как и тогда, к первым людям, к Адаму и Еве, туда же идет князь мира сего.

Но на этот раз Человек Иисус Христос имеет право сказать о нем: и во Мне не имеет ничего.

Полнолуние…

Быть может, дорога идет мимо виноградника – глядя на который, Спаситель говорит ученикам:  «Я есмь истинная виноградная лоза, а Отец Мой – виноградарь».

Виноградная лоза, символ Израиля…

Неслучайно огромная, отлитая из чистого золота виноградная гроздь украшала главное святилище храма – его Святое Святых!

Но, в отличие от нее, истинная виноградная лоза предназначена не для украшения - как и смоковница, она посажена и растет для того, чтобы давать нужные людям плоды.

Страсная. День пятый. Первосвященническая молитва.

ПЕРВОСВЯЩЕННИЧЕСКАЯ МОЛИТВА

(Ин.17:1-26)

«Как лунные глаза светлы, и напряженно

Далеко видящий остановился взор.

То мертвому ли сладостный укор,

Или живым прощаешь благосклонно

Твое изнеможенье и позор?».

Анна Ахматова

Разговор с учениками закончен.

И теперь Спаситель обращается к Отцу – с молитвой, которая будет названа Первосвященнической.

«После сих слов Иисус возвел очи Свои на небо и сказал: Отче! пришел час, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя, так как Ты дал Ему власть над всякою плотью, да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную».

Если бы только не знать, что означает это – пришел час, и о каком прославлении уже сейчас, в этот момент ведает Спаситель…

 И в ночной тишине ученики слышат слова, раскрывающие содержание того, что же представляет собой, в чём состоит эта вечная жизнь: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа»!

Да знают Тебя…

В той, вечной жизни, о которой говорит Спаситель – вера уже не понадобится. Она сменится знанием во всей его полноте, видением воочию – а не через то замутнённое земной жизнью со всеми её заботами тусклое стекло, о котором в своём первом Послании Корянфянам напишет апостол Павел:  «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор.13:12).

Для каждого человека это произойдет только после того, как он переступит порог вечности.

А что же здесь, в нашей земной жизни? Об этом апостол пишет в следующей строке своего послания - именно и уже в этой жизни, здесь и «теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1Кор.13:13).

Много думал я над этими удивительными словами апостола…

Почему же любовь превосходит не только надежду, но и веру – разве не она, не вера спасает человека?

Быть может потому, что любовь, о которой говорит Павел – не человеческая. И как бы ни любил человек Бога –любовь Бога к нему неизмеримо больше!

И именно она, эта единственная и неповторимая, эта действительно с большой буквы Любовь - даёт человеку дар веры и обретение надежды.

И звучат слова Спасителя, которые доказывают эту, по словам апостола Павла, «превосходящую разумение любовь Христову» (Еф.3:19): «Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить. И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира».

Попробуй услышать эти слова Спасителя так, как будто ты читаешь Евангелие впервые – и ничего не знаешь о том, что случится.

Чего, какой славы ожидал бы ты, услышав их?

Страстная. День пятый. Гефсимания.

ГЕФСИМАНИЯ

(Мф.26:36-46; Мк.14:32-41; Лк.22:39-46).

«Зелень тусклая олив,

Успокоенность желания.

Безнадежно молчалив

Скорбный сон твой, Гефсимания...»

Фёдор Сологуб.

Спаситель закончил Свою молитву.

Закончен и недлинный остаток пути - «Потом приходит с ними Иисус на место, называемое Гефсимания…».

Недолгим был Его путь сюда от ночного Иерусалима. Остался позади и спуск в долину почти пересыхающего в это время года Кедрона, по руслу которого сейчас течет не столько вода, сколько кровь тысяч и тысяч овец, закалаемых на конвейере жертвенника храма…

И по контрасту с происходящим – можно ли не вспомнить сейчас самое начало земного служения Спасителя?

Тогда – ясный, солнечный день, полноводный Иордан, запах речной свежести.

И всё – впереди.

А сейчас – ночь, и этот мрачный поток (неслучайно Кедрон переводится как черный, темный) с исходящим от него непередаваемым, тошнотворным и перебивающим все остальные запахом крови – будто напоминая тем самым Иисусу, и без того об этом знающему, о приближении конца.

Вот и Гефсиманский сад – то место, куда для немногих часов уединения  Он так любил приходить со Своими учениками.

Быть может, они и сейчас привычно начинают готовиться к ночному отдыху – но Он «говорит ученикам: посидите тут, пока Я пойду, помолюсь там. И, взяв с Собою Петра и обоих сыновей Зеведеевых, начал скорбеть и тосковать».

Они отходят недалеко от основной группы, и «Тогда говорит им Иисус: душа Моя скорбит смертельно…».

Какое же сильное, какое поистине жуткое впечатление на Петра, Иакова и Иоанна должны были произвести это - душа Моя скорбит смертельно! Из уст Спасителя такое звучит впервые - и как же велика, как запредельна степень этой Его скорби…

И их троих, самых Ему близких, Он просит - «побудьте здесь и бодрствуйте со Мною».

Люди часто взывали и взывают к Богу о помощи – но здесь, в этом ночном Гефсиманском саду, впервые звучит обращенная к людям просьба Бога -об их, человеческой поддержке, в которой Он так нуждается сейчас!

Ему - как Истинному Человеку - так нужна  сейчас молитвенная помощь самых близких Ему людей!

«И отойдя немного» Он, Человек Иисус, «пал на лице Свое, молился и говорил: Отче Мой! Если возможно, да  минует меня чаша сия…».

Но может ли что-либо сильнее подтвердить совершенство этой Его человеческой природы, чем следующие за прозвучавшими слова –  «впрочем не как Я хочу, но как Ты»!

Страстная. День пятый. Взятие под стражу.

ВЗЯТИЕ ПОД СТРАЖУ

(Мф.26:45-56; Мк. 43-52; Лк.22:47-53; Ин.18:2-11).

«У пророка одна дорога.
Суд над нею - лишь Высший Суд.
И осталось ему немного -
Слава Богу, уже идут»..

Андрей Макаревич

Гефсиманский сад, ночь, полнолуние…

 «Знал же это место и Иуда, предатель Его, потому что Иисус часто собирался там с учениками Своими».

В отличие от остальных – он-то не спит и не почивает: уже уходя с Вечери - Иуда знал, что именно сюда придет Спаситель с такой немногочисленной группкой Своих учеников.

«Итак Иуда, взяв отряд воинов и служителей от первосвященников и фарисеев, приходит туда с фонарями и светильниками и оружием».

И вот - в тот момент, когда ещё звучит это встаньте, пойдем, «когда ещё говорил Он, вот Иуда, один из двенадцати, пришел, и с ним множество народа с мечами и кольями, от первосвященников и старейшин народных». Приходилось встречать точку зрения, что-де и это – выдумка, поскольку такое множество выглядит явно избыточным для задержания всего-то Одного или пусть даже нескольких человек, (к тому же, как всем было известно, абсолютно далеких от экстремизма). А по-моему – все как раз очень просто: все задуманное первосвященниками и старейшинами народными  надо все сделать максимально быстро. Тем более, время – ночное, мало ли что…  На этот раз надо действовать наверняка!

Я снова перечитываю сейчас предыдущие строки Евангелия - то место молитвы Спасителя, когда только что Он, «отошед немного, поднял лице Свое, молился и говорил: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия: впрочем, не как Я хочу, но как Ты».

    Какая бездонная, бесконечная тоска звучит в этих словах! И снова думаю – почему «да минует Меня чаша сия»? Ведь Спаситель знает о Своем предназначении - Он сам говорил об этом, о Своем конце ученикам: «Сыну Человеческому должно много пострадать, и быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть»!

И всё-таки - только ли мучительную смерть на кресте имеет Он в виду, говоря «чаша сия»?

Только ли она, только ли предстоящие Иисусу крестные муки исторгают из Него это жуткое – «душа моя скорбит смертельно»?

Страстная. День пятый. Иисус перед синедрионом.

ПЕРЕД СИНЕДРИОНОМ

(Мф. 26:57; Мк.14:53, 55-65; Лк.22:54, 63-71; Ин.18:12-14, 19-24).

«Злой поступок – это перенос на другого того разложения,

 что мы носим в себе».

Симона Вейль

Ночь четверга Страстной недели…

Спаситель взят под стражу - и «Тогда воины и тысяченачальник и служители Иудейские взяли Иисуса и связали Его, и отвели Его сперва к Анне, ибо он был тесть Каиафе, который был на тот год первосвященником».

 «Это был Каиафа, который подал совет Иудеям, что лучше одному человеку умереть за народ» - напоминает нам с тобой евангелист Иоанн.

С каким, наверное, нетерпением ожидает Анна возвращения посланного в Гефсиманский сад отряда! Ведь стольку уже раз задуманное – срывалось…

И вот, наконец-то, Иисус – связан и стоит перед ним.

И для начала, чтобы придать происходящему хоть какую-то видимость формального разбирательства, «Первосвященник же спросил Иисуса об учениках Его и об учении Его. Иисус отвечал ему: Я говорил явно миру; Я всегда учил в синагоге и в храме, где всегда Иудеи сходятся, и тайно не говорил ничего. Что спрашиваешь Меня? спроси слышавших, что Я говорил им; вот, они знают, что Я говорил».

Спроси тех многих, кто слышал слова Иисуса, Анна! Ведь для установления истины на суде нужны показания именно свидетелей, а не обвиняемого! И слышавших Спасителя – столько, что для того, чтобы найти очевидцев, стоит только выйти на улицу!

Ведь учил-то Он не тайком – но в храме, и проповедовал – целым толпам!

Но нет, не истина интересует сейчас Анну и его приспешников, которые спешат выслужиться, продемонстрировать хозяину свою лояльность:  «Когда Он сказал это, один из служителей, стоявший близко, ударил Иисуса по щеке, сказав: так отвечаешь Ты первосвященнику? Иисус отвечал ему: если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?».

Не отстают от него  и другие: не столько служители – сколько прислужники, «державшие Иисуса, ругались над Ним и били Его; и, закрыв Его, ударяли Его по лицу и спрашивали Его: прореки, кто ударил Тебя?  И много иных хулений произносили против Него».

Вот уж поистине – не так страшен царь, как псарь…

Однако время торопит – и для запуска формальной процедуры суда «Анна послал Его связанного к первосвященнику Каиафе».

Страстная. День пятый. Отречение Петра.

ОТРЕЧЕНИЕ ПЕТРА

(Мф.26:58, 69-75; Мк.14:54, 66-72; Лк. 22:54-62; Ин. 18:15-18, 25-27).

«Просыпается тело,

Напрягается слух.

Ночь дошла до предела,

Крикнул третий петух».

Арсений Тарковский

А что же происходит в это время за пределами зала синедриона, где происходит судилище над Спасителем?

При аресте, как ты помнишь, все ученики, оставив Его, бежали.

Но один из них после этого все-таки вернулся: когда «Взяв Его, повели и привели в дом первосвященника»,  то «Петр же следовал за Ним издали, до двора первосвященникова; и, войдя внутрь, сел со служителями, чтобы видеть конец».

Он приходит на нижний двор этого дома, - туда, где «Между тем рабы и служители, разведя огонь, потому что было холодно, стояли и грелись».

Холодно, холодно этой весенней ночью…

И «Петр также стоял с ними и грелся». Но разве может костер избавить от того внутреннего холода, который сотрясает его?

От озноба не тела – но самой души?

А тут ещё – как назло – к собравшимся у огня «пришла одна из служанок первосвященника и, увидев Петра греющегося и всмотревшись в него, сказала: и ты был с Иисусом Назарянином».

Того и гляди – его опознают! Или того хуже – кто-то из присутствующих может даже вспомнить, что именно Петр был вооружен мечём.

И более того – что он отсёк ухо рабу, причём рабу самого первосвященника!

Стоит ли нам с тобой, людям, удивляться, что «он отрекся, сказав: не знаю и не понимаю, что ты говоришь. И вышел вон на передний двор; и запел петух».

Но не тут-то было: эта женщина не верит его словам. А ведь услышав ответ, её подозрение могло даже усилиться: ведь Петр – галилеянин, и поэтому его речь имеет характерные фонетические особенности (из-за которых его соплеменники являлись даже объектами насмешек жителей Иудеи)!

Быть может, почувствовав «неладное», служанка пытается найти его – и ей удается это. Она видит Петра на переднем дворе, куда (вместо того, чтобы опрометью бежать от этого места куда подальше!) будучи не в силах уйти,  перешёл Петр.

И здесь «Служанка, увидев его опять, начала говорить стоявшим тут: этот из них».

Она утверждает это совершенно уверенно – но «Он опять отрекся».

Опять отрекся – но и опять не ушёл!

А ведь слышавшие служанку и ответ Петра не могли не насторожиться! И действительно - «Спустя немного, стоявшие тут опять стали говорить Петру: точно ты из них; ибо ты Галилеянин, и наречие твое сходно».

На этот раз Петр уже не просто говорит им, что они ошибаются – нет, более того, «Он же начал клясться и божиться: не знаю Человека Сего, о Котором говорите».

И как только он произнес это - «Тогда петух запел во второй раз. И вспомнил Петр слово, сказанное ему Иисусом: прежде нежели петух пропоет дважды, трижды отречешься от Меня».

А знаешь - ведь Петр, пожалуй, сказал правду: по большему счету, он ведь до сих пор не знает ещё Спасителя…

Трижды отрекшись - «И выйдя вон, плакал горько».

Не надо плакать, Петр!

Плохо, конечно, что ты отрекся от Христа – но ведь Христос от тебя не отрёкся!

И любит тебя - по-прежнему…

Страстная. День четвертый.Иуда и первосвященники.

ИУДА И ПЕРВОСВЯЩЕННИКИ

(Мф.26:3-5,14-15; Мк.14:10-11; Лк.22:3-6)

«И нет священной злобы, нет

Не может быть священной злоба…».

Давид Самойлов

Страстная, день четвертый…

Каким контрастом  предыдущим является он в описаниях евангелистов!

Всего одно событие.

И всего один участвующий в нем ученик - Иуда.

И всего несколько строк, которыми евангелисты описывают произошедшее в эту среду – не потому ли, что «живописать подробности» им крайне противно?

В этот день после всего произошедшего накануне «собрались первосвященники и книжники и старейшины народа во двор первосвященника, по имени Каиафы, и положили в совете взять Иисуса хитростью и убить;   но…»

В этом их решении нет ничего нового.

Тогда – в чем проблема?

В чем заключается и что кроется за этим «но»?

Суть его - крайне проста и вполне понятна: в эти предпасхальные дни в Иерусалиме  - очень много народа. Даже слишком много для того, чтобы исполнение задуманного собравшимися у Каиафы  могло пройти без осложнений, поскольку симпатии если и не всего этого народа, то во всяком случае значительной его части – на стороне Иисуса.

И Его въезд в Иерусалим очень наглядно показал это!

К тому же, как всегда в дни большого скопления народа, римские власти особенно внимательно следят за происходящим и за порядком.

Именно это и является причиной «но» первосвященников, и книжников, и старейшин храма.

Страстная. День третий. Динарий кесаря.

ДИНАРИЙ КЕСАРЯ

(Мф.22:15-33; Мк.12:13-17; Лк.20:20-36).

«Кесарь переводит на рубли.

С Богом — все серьезнее, сложнее.

Богу нужно — душу. Чтобы с нею

чувства вместе с мыслями пришли».

Борис Слуцкий

Третий день Страстной недели.

В Евангелии нет иного дня, о событиях которого было бы написано так много.

Оставшееся Спасителю время исчисляется уже часами…

И Иисус, зная это, использует их  для того, чтобы снова, за один этот день  - повторить то главное, о чем Он говорил три года.

Целых три года – и всего три года.

Таких длинных – и таких коротких…

Иисус снова в храме.

И снова – «фарисеи пошли и совещались, как бы уловить Его в словах».

И в который уже раз, не придумав ничего лучшего, они «подослали лукавых людей, которые, притворившись благочестивыми, уловили бы Его в каком-либо слове, чтобы предать Его начальству и власти правителя».

Я уже затрудняюсь сказать, какая это по счету их попытка уловить Его в каком-либо слове.

Все предыдущие – так ничему и не научили…

Посовещавшись, эти «мудрецы» разрабатывают план, - от которого сами они наверняка в полном восторге.

И вот уже эти лукавые люди, получив подробные инструкции,  «придя, говорят Ему: Учитель! мы знаем, что Ты справедлив и не заботишься об угождении кому-либо, ибо не смотришь ни на какое лице, но истинно пути Божию учишь».

Какое начало!

Какие комплименты!

Как мягко они стелют…

Но Тот, Которого не смог искусить даже сам сатана, видит их «насквозь» – в самом буквальном смысле Спаситель видит их истинные мысли и намерения, скрывающиеся за звучащим из их уст вопросом: «Позволительно ли давать подать кесарю или нет? давать ли нам или не давать?».

Страстная. День третий. Лепта вдовы.

ЛЕПТА ВДОВЫ

(Мк.12:41-44; Лк.21:1-4)

«Это - медный грош вдовицы,

Это - лепта бедняка,

Это... может быть... убийцы

Покаянная тоска...

Это - светлое мгновенье

В диком мраке и глуши,

Память слез и умиленья

В вечность глянувшей души...».

Аполлон Майков

Фарисеи уходят.

А Иисус остаётся в храме, по-прежнему окруженный народом – считающим, быть может, что тот вопрос о податях, с которого всё началось, вопрос о том, кому, что и как давать - исчерпан.

Но этот вопрос действительно важен - хотя и совсем не в том смысле, акцентом на котором  Спасителя только что пытались уловить.

И пример – не где-то далеко, не в бесчисленных дискуссиях раввинов, а буквально рядом, перед глазами  всех присутствующих: «Взглянув же, Он увидел богатых, клавших дары свои в сокровищницу…».

Как и сегодня, в те времена было принято жертвовать на храм – для этого и предназначалась сокровищница.

И – тоже, как и сегодня,  в то время  жертвователи пользовались тем большим уважением, чем больше приносили в неё.

Но около сокровищницы Иисус  «увидел также и бедную вдову, положившую туда две лепты…».

Всего две лепты…

1/96 часть динария.

Я пытаюсь представить себе сейчас храм, собравшихся в нем людей, сокровищницу…

И видятся  презрительные взгляды, обращенные к этой женщине со стороны богатых жертвователей. 

Впрочем, для них, наверное, и от нее «есть польза» - ведь на фоне ее нищенского даяния их приношения выглядят тем более значительными!

Но все это видит и Спаситель, Который, обращая внимание собравшихся около Него именно на эту женщину,  «сказал: истинно говорю вам, что эта бедная вдова больше всех положила…».

Как парадоксально для присутствующих должны звучать Его слова!

Да разве можно даже сравнивать то, что принесла эта вдова, с тем, что кладут богатые жертвователи?!

Страстная. День третий. Приход эллинов.

ПРИХОД ЭЛЛИНОВ

(Ин.12:20-41)

«…Сверкает золотом в его руке зерно,

Но в землю черную оно упасть должно.

И там, где червь слепой прокладывает ход,

Оно в заветный срок умрет и прорастет.

Так и душа моя идет путем зерна:

Сойдя во мрак, умрет - и оживет она».

Владислав Ходасевич

Вторник продолжается. Снова – храм, снова - Иерусалим, переполненный в эти пасхальные дни паломниками. Но сегодня здесь происходит нечто  особенное – потому что «Из пришедших на поклонение в праздник были некоторые Еллины».

Им-то, язычникам, пришедшим из такого далека, что здесь нужно?

Разве мало для них, у них -  своих, столь многочисленных, «богов»?

В чем цель их появления в Иерусалиме?

Она – очевидна: придя в этот  такой чуждый им город, «Они подошли к Филиппу, который был из Вифсаиды Галилейской, и просили его, говоря: господин! нам хочется видеть Иисуса».

Нам хочется видеть Иисуса…

Благая Весть достигла и их!

И они отзываются на неё своим приходом к Спасителю.

Видимо, придя в этот совершенно незнакомый для них Иерусалим, они ищут человека, который понимает их язык – и находят такового в Филиппе (само греческое имя которого позволяет предположить его греческие корни).

Может быть, не зная, как следует поступить, «Филипп идет и говорит о том Андрею» - который, неслучайно названный Первозванным, понимает истинное значение, величие этого факта прихода, желания эллинов, греков - видеть Иисуса!

Уже вдвоём  они спешат к Спасителю -  и, придя,  «Андрей и Филипп сказывают о том Иисусу».

И звучат Его слова, Его реакция на происходящее: «Иисус же сказал им в ответ: пришел час прославиться Сыну Человеческому».

Пришёл час прославиться Сыну Человеческому…

Как, наверное, встрепенулись ученики при этих словах Спасителя!

Наконец-то наступает тот момент, которого все так ждут – явление Мессии в силе и славе!

Наверное, им и в голову не приходит, какому часу  и какой форме «прославления» Иисуса уже так скоро станут они свидетелями.

А Спаситель, быть может, думает о том, что в самом - самом начале Его земной жизни к Нему, к Его колыбели - тоже пришли язычники, волхвы.

И вот теперь, когда тень Креста уже  осеняет собой Его лик - пришли эллины…

Круг – замкнулся.

Весть – достигла язычников! Достигла эллинов, «наиболее цивилизованных и образованных» людей того времени.

Максимум возможного - исполнен.

Семена, зерна веры посеяны – и не только здесь, в Палестине, но и далеко за её пределами.

Страстная. День третий. Саддукеи о воскресении. Фарисеи о наибольшей заповеди.

САДДУКЕИ О ВОСКРЕСЕНИИ.

ФАРИСЕИ О НАИБОЛЬШЕЙ ЗАПОВЕДИ.

(Мф.22:23-33; 23:1-39; Лк.20:27-40)

«Когда на свете появляется истинный гений,

то узнать его можно хотя бы потому,

что все тупоголовые соединяются в борьбе против него».

Джонатан Свифт

Третий день Страстной недели продолжается.

Продолжаются и попытки врагов Спасителя уловить Его – но теперь «свой вклад» в это решают внести и саддукеи: «В тот день приступили к Нему саддукеи, которые говорят, что нет воскресения, и спросили Его:  Учитель! Моисей сказал: если кто умрет, не имея детей, то брат его пусть возьмет за себя жену его и восстановит семя брату своему; было у нас семь братьев; первый, женившись, умер и, не имея детей, оставил жену свою брату своему; подобно и второй, и третий, даже до седьмого; после же всех умерла и жена; итак, в воскресении, которого из семи будет она женою? ибо все имели ее».

(Стоит, может быть, напомнить, что в те времена существовал институт так называемого «левиратного брака», согласно нормам которого овдовевшую женщину обязан был взять в жены брат умершего мужа).

Но обрати внимание: вопрос о вечности задают не фарисеи – но саддукеи, те, кто…  отрицает воскресение, жизнь после смерти! (Хотя фарисеи – наверняка тоже здесь, рядом, в напряженном молчании ожидая ответа Спасителя. И как знать - может быть, саддукеи задают сейчас вопрос, который они слышали во время фарисейских дискуссий – ведь именно подобные «проблемы» и составляли излюбленный предмет их обсуждений!).

Ах, саддукеи, саддукеи… 

Весь предыдущий - и такой неудачный - опыт вопрошания фарисеев и «иже с ними» так ничему-то и вас не научил!

Вот уж, действительно, по нашей русской поговорке – «куда конь с копытом, туда и рак с клешней»…

Что ж, «Иисус сказал им в ответ: заблуждаетесь, не зная Писаний, ни силы Божией, ибо в воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах. А о воскресении мертвых не читали ли вы реченного вам Богом: Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова? Бог не есть Бог мертвых, но живых».

Как удивительно, как знаменательно то, что Спаситель не сказал – Бог Авраама, Исаака и Иакова! Разве не подчеркивает то, как построил Он Свою фразу, что Бог – это Бог не всех вместе взятых, не некоего абстрактного «человечества» - но каждого индивидуального человека?

Реченного вам Богом…

Специально для саддукеев, признающих в качестве безусловного авторитета только Пятикнижие, Иисус добавляет к уже сказанному отсылку именно к Торе: «А что мертвые воскреснут, и Моисей показал при купине, когда назвал Господа Богом Авраама и Богом Исаака и Богом Иакова».

Конечно же,  им известно это место – книга Исход, третья глава, с второго по шестой стихи.

Страстная. День третий. Притчи о работниках на винограднике.

ПРИТЧИ О РАБОТНИКАХ НА ВИНОГРАДНИКЕ

(Мф.20:1-16; 21:28-32; 21:33-46; Мк.12:1-12; Лк.20:9-19)

«Зависть - это сожаление о чужом благе».

Плутарх

А этот такой длинный - и одновременно такой короткий день продолжается.

И теперь Иисус, Которого снова и снова расспрашивают о Царстве Небесном,  рассказывает о нем Своими последними притчами.

Снова, как и в других притчах  – такие доступные  всем образы: «Ибо Царство Небесное подобно хозяину дома, который вышел рано поутру нанять работников в виноградник свой  и, договорившись с работниками по динарию на день, послал их в виноградник свой»…

Такой близкий, такой понятный всем образ Израиля как виноградника Господа…

Что ж, начало – вполне понятно. На винограднике нужны работники, которых в те периоды сезонных работ, когда дел особенно много, нанимают на подённую работу и платят им обычную дневную плату – динарий.

Нанятые начинают работу. Но их, видимо, не хватает – и хозяин виноградника, «выйдя около третьего часа, он увидел других, стоящих на торжище праздно»[1]…

Надо понимать, что с утра уже прошло немало времени – и надежды заработать на пропитание у этих людей таяли с  каждым часом.

И, наверное, они очень обрадовались, когда хозяин «и им сказал: идите и вы в виноградник мой, и что следовать будет, дам вам. Они пошли».

И еще дважды хозяин, «Опять выйдя около шестого и девятого часа, сделал то же».

(Может быть, стоит отметить, что принятое в то время деление суток отличалось от современного: день начинался в 6 часов утра, поэтому третий час соответствует нашим девяти часам, шестой час – полудню, а одиннадцатый – пяти часам вечера, когда до конца рабочего дня оставался всего один час).

И «Наконец» - уже в самом конце рабочего времени – «выйдя около одиннадцатого часа, он нашел других, стоящих праздно, и говорит им: что вы стоите здесь целый день праздно?».

Целый день они надеялись найти себе работу – и, уже, наверное, отчаялись найти её (а может быть, некоторые из них пришли сюда из других мест, услышав от кого-то, что здесь, на этой площади,  появился работодатель, который берет всех?).

Страстная. День третий. Христос о последних временах.

ХРИСТОС О ПОСЛЕДНИХ ВРЕМЕНАХ

(Мф.24:1-51; Мк.13:1-37; Лк.17:20-37, 21:5-38)

«Не храм, не золотое зданье,

Не круг отобранных друзей,-

Христова Церковь есть собранье

Крестом искупленных людей».

Христианский гимн

Вот и ещё один из самых уже последних дней Иисуса начал клониться к вечеру. 

Впереди – ночь, которую на этот раз Он вместе с учениками  проведет совсем неподалеку, на Елеонской горе.

Народ постепенно расходится, покидая храм. Оставляет его и Спаситель.

Наверное, на закате солнца освещенный его лучами храмовый ансамбль особенно красив - «И когда выходил Он из храма, говорит Ему один из учеников его: Учитель! посмотри, какие камни и какие здания!».

Что ж, как и они, Спаситель видит комплекс храма во всем его архитектурном великолепии. (А нам с тобой стоит, наверное, перечитать пятую часть пятой книги «Иудейской войны» Иосифа Флавия),

Но Его вневременному видению открыто и нечто совсем иное: на закате солнца Он видит и закат храма.

Поэтому обернувшись и указывая на действительно грандиозное сооружение, «Иисус сказал ему в ответ: видишь сии великие здания? все это будет разрушено, так что не останется здесь камня на камне».

Наверное, на протяжении всего недолгого пути к Елеонской горе услышавшие сказанное Спасителем ученики не могут думать ни о чем другом, как только об этих Его словах!

Вот и место ночлега. Иисус опускается на землю. Действительно - как же великолепна открывающаяся отсюда панорама Иерусалима, которую венчает сияющее в лучах заходящего солнца здание храма!

«И когда Он сидел на горе Елеонской против храма, спрашивали Его наедине Петр, и Иаков, и Иоанн, и Андрей:  скажи нам, когда это будет, и какой признак, когда все сие должно совершиться?

Понимают ли они сейчас, что все сие, о чем они спрашивают Спасителя, при всей своей трагичности не исчерпывается разрушением только храма?

И даже – только Иерусалима?

 «Иисус сказал им в ответ: берегитесь, чтобы кто не прельстил вас...». Наверное, ученики озадачены – ведь Спаситель вроде бы говорит совсем не о том, о чём они спросили Его!

Но Он продолжает:  «ибо многие придут под именем Моим, и будут говорить: «Я Христос», и многих прельстят».

Вот он, первый указанный Им признак последних времен!

Первый – но не единственный: «Также услышите о войнах и о военных слухах. Смотрите, не ужасайтесь, ибо надлежит всему тому быть, но это еще не конец: ибо восстанет народ на народ, и царство на царство; и будут глады, моры и землетрясения по местам…»

Но и «все же это - начало болезней».

Казалось бы – куда уж дальше?

Но и это тоже - только начало,  в продолжение которого «Тогда будут предавать вас на мучения и убивать вас; и вы будете ненавидимы всеми народами за имя Мое; и тогда соблазнятся многие, и друг друга будут предавать, и возненавидят друг друга…».

Неужели - включая христиан?!

Удивительно, какой смысл приобретают – порой незаметно – многие привычные слова.

Вот и это – друг друга: ведь если исходить из буквального смысла слова друг – то как же абсурдны словосочетания типа ненавидеть друг друга, предавать друг друга.

А то и убивать друг друга.

Хотя – не больнее ли всего ранит предательство именно близких, именно друзей?

Страстная. День третий. Притча о десяти девах.

ПРИТЧА О ДЕСЯТИ ДЕВАХ

(Мф.25:1-13)

 «Как горит светильник?

Благодаря постоянному потреблению

крохотных капелек масла…».

Мать Тереза

День заканчивается. И вечером, на Елеонской горе ,– в Гефсиманскои саду или где-то рядом с ним - Иисус завершает Свои слова о Царстве небесном последними  притчами.

Первая из них - притча о десяти девах. Слушающих ее учеников она переносит на свадьбу: «Тогда подобно будет Царство Небесное десяти девам, которые, взяв светильники свои, вышли навстречу жениху».

В те времена свадьба продолжалась неделю, и проходила так, что никто не знал точного времени прихода главного «действующего лица» - жениха, который мог появится в любой момент. И вот уже вечер, и десять девушек (наверное, ближайших подруг невесты), взяв масляные светильники, выходят к дороге, чтобы встретить жениха первыми и осветить ему путь к дому.

«Из них пять было мудрых и пять неразумных» - продолжает Иисус.

В чем же была неразумность последних? Да в том, что  «Неразумные, взяв светильники свои, не взяли с собою масла».

А светильник без масла - примерно то же, что свадьба без жениха.

В отличие от них, «Мудрые же, вместе со светильниками своими, взяли масла в сосудах своих».

Поначалу  и неразумные, и мудрые мало чем отличаются друг от друга потому что «И как жених замедлил, то задремали все и уснули».

Уснули  все девы – но не все участники свадьбы, потому что  «в полночь раздался крик: вот, жених идет, выходите навстречу ему».

Разбуженные этим возгласом,  «Тогда встали все девы те и поправили светильники свои».

Встали – все!

Но дальше - события развиваются для них по-разному.